Нет греха, нет прощения?

"Символы трансформации" Юнга косвенно подтверждают некоторые мои недавние размышления относительно греха и запрета. В сущности, ни Юнг, ни Нойманн не делали вид, что "новая этика" глубинной психологии представляет собой нечто радикально новое. Половина ее содержится в словах Христа из евангелия от Марии: "Нет греха, но вы - те, кто делает грех".
Религия не может давать человеку оправдания. Если религия не ставит человека перед фактом его несовершенства и несоответствия идеалу, не заставляет его бороться против своего несовершенства, то это не религия. Антроподицея не может предшествовать теодицее. Юнг пишет в "Символах трансформации": "...тот, кто своему сознательному греху столь же сознательно противопоставляет свою религию, тот совершает нечто, чему с исторической точки зрения нельзя отказать в величии. Такое отношение является здоровой религиозностью". Там же он указывает, что "божественная любовь", которую провозгласило христианство, по определению должна отличаться от всех человеческих форм любви. Понятие об относительности греха и праведности особенно обостряется в отсутствие явного греха, как и понятие зла релятивизируется в отсутствие реального зла.
Теплохладное ощущение многоликости и многозначительности мира в корне противоположно тому осознанию, что заложено, например, в Мессу Феникса, когда адепт, уже выйдя за пределы этого мира, находясь в священном времени, соединившись с Ребенком, огненно постигает: "Нет греха, нет прощения". А потом возвращается обратно в этот мир, вершить свою Волю среди легионов живых. Если спутать знаки пространства, пользуясь этой формулой где ни попадя, она быстро потеряет силу и больше ничего не будет означать. Символ станет знаком, бессознательным бликом воспоминания о чем-то, что больше не имеет к нам никакого отношения. Сакральное требует сакрального места. Снимайте обувь, ступая по священной земле!
Нам остается только строить догадки о том, что происходило в брачном чертоге (и идет ли вообще речь о чем-то внешнем по отношению к душе), описанном в Евангелии от Филиппа, но мы точно знаем, чего не происходило за его пределами: свальных оргий под знаком священной свободы от греха, ибо тайный поцелуй, свершающийся под сводами чертога, уже не передал бы никакой благодати.
От века архонты пакостят одинаково: берут имена хороших вещей и дают их дурным. "Ибо они желали взять свободного и сделать его своим рабом навеки".